• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Отчет о заседании киноклуба 29 сентября 2011 г.

29 сентября 2011 года на отделении культурологии состоялось третье заседание в рамках киноклуба «Синий ключ». Доцент кафедры наук о культуре Ольга Рогинская представила фильм Ларса фон Триера «Танцующая в темноте».

Согласно концепции киноклуба, фильм недостаточно просто смотреть, о нем нужно еще и говорить. Особенно ценятся развернутые высказывания и свежий взгляд. Именно поэтому киноклуб «Синий ключ» приглашает гостей, которые выбирают фильмы и предлагают аудитории свою оптику. Первое заседание в новом учебном году открыла доцент отделения культурологии Ольга Олеговна Рогинская.

К 18:20 аудитория заполнилась так, что практически не осталось свободных мест. После короткого приветствия от организаторов слово было предоставлено гостье. В начале своего вступительного слова Ольга Олеговна отметила, что давно хотела показать «Танцующую в темноте». Выбор фильма не был случайным: это не просто неординарное талантливое искусство, но и скандальная провокация. В свое время картина вызвала ожесточенные споры, получив, с одной стороны, главную награду Каннского фестиваля, а с другой стороны, шквал возмущенных отзывов.

Гостья клуба предложила зрителям обратить внимание на три ключа к обсуждению фильма: главную героиню, жанр мюзикла и концовку. Также было предложено расширить контекст, подключив другие работы датского режиссера, такие как последние фильмы «Антихрист» и «Меланхолия», а также ранний сериал «Медея». С ними «Танцующую» связывает один и тот же типаж – несколько упрощая, «мученица-грешница». Последний термин был придуман кинокритиком Юрием Гладильщиковым применительно к героиням трилогии «Золотое сердце», в которую помимо вынесенного на обсуждение фильма входят также «Рассекая волны» и «Идиоты». Кроме ключей были озвучены и вопросы, на которрые предлагалось ответить аудитории. Ключевым вопросом оказался тот, что был вынесен на афиши заседания: зачем Ларсу фон Триеру понадобился жанр мюзикла.

Скоро в зале погас свет и на экране появились акварельные рисунки, а из колонок зазвучала музыка – об этом тоже говорили перед показом. Нарушен авторский замысел – музыка должна была звучать при темном экране, однако американские прокатчики воспротивились. Так появился видеоряд из акварелей Пирса Кирекби, но фильм все равно в широкий прокат в Америке так и не вышел.

«Танцующую в темноте» сложно смотреть, оставаясь равнодушным к происходящему на экране. Этот фильм находит свои, в первую очередь, эмоциональные ключи к зрителю. В аудитории чувствовалось сильное напряжение, с которым каждый справлялся по своему: напускным равнодушием, старательной сдержанностью, усиленным вниманием к деталям. После финальных титров зал выдохнул, зажегся свет. Обсуждение продолжилось. Ольга Олеговна часто говорила сама, но и выслушивала других, модерировала дискуссию.

Пожалуй, самым важным и обсуждаемым был вопрос о жанре мюзикла. Профессор кафедры наук о культуре Ян Сергеевич Левченко рассказал о роли мюзикла в американском кино. По его словам, этот жанр смотрят всей семьей, и в итоге он ложится в основу культурной памяти, объединяющей нацию, создает миф об «изначальных» ценностях как внутри фильма, так и на уровне его рецепции. Однако, несмотря на место действия, «Танцующая в темноте» работает не только с американской версией жанра – не стоит забывать и о европейском мюзикле. Вспомнили о большой карьере Катрин Денев – ее ролях в фильмах «Шербурские зонтики» и «Девушки из Рошфора». Оказывается, образ актрисы также работает здесь ключом, активной цитатой.

Студенты в своих наблюдениях отметили структурные особенности фильма, наличие в «Танцующей» элементов других жанров, упомянули, в частности, мелодраму. Еще в вступительном слове Ольга Олеговна сказала, что кому-то может не хватить в картине психологизма. И все-таки жанровые клише мелодрамы на лицо. Наряду с этим, были замечены отсылки к классике советского авангарда.

Переключились на другие темы, заговорили о музыкальной (и шире – звуковой) составляющей. Студент филологического факультета МГУ Александр Шамша увидел в «Танцующей» структурное сходство с фугой. Выпускник исторического факультета того же университета Петр Мазаев развил эту идею в аспекте комментария, который каждая часть фильма предлагает для предыдущей, раскрывая сюжетную логику апостериори и постоянно отсылая к началу. Шло очень живое обсуждение. Время приближалось к десяти вечера, но, несмотря на столь поздний час, подавляющее большинство зрителей оставалось в аудитории.

Оставался последний вопрос о смысле концовки. Высказывались разные гипотезы. Много говорили о персонажах, искали у них мотивировки. Студентка второго курса отделения культурологии Юлия Рудницкая увидела в семейной паре квартирных хозяев главной героини прообраз населения Догвилля, города из одноименного фильма фон Триера, вышедшего вслед за «Танцующей». Аудитория сходилась на том, что режиссер ввел в ткань фильма театральные приемы, чтобы зритель не забывал об условности действия. При этом логика, которой руководствуется героиня, разительно противостоит здравому смыслу, вызывает недоумение. В этой связи слово взял Ян Сергеевич Левченко, который отметил, что Сельма последовательно отказывается от потребительских ценностей. Ее образ материализует конфликт прагматичной модели поведения с метафизической, которая еще во времена Эсхила считалась проявлением безумия. Вместе с потерей зрения, Сельма прозревает, в точности повторяя понятийную пару из заглавия книги американского критика Поля де Мана «Слепота и прозрение». В концепции Ларса фон Триера эти две категории оказались соединены, как причина и следствие. Слепота – это и есть прозрение. И нам, зрячим, фон Триер предлагает ненадолго очиститься и закрыть глаза, чтобы не видеть грубости этого мира.

По завершении четырехчасового заседания аудитории разразилась бурными аплодисментами. Обсуждение еще долго продолжалось вне стен университета, вызывая изумление администрации здания, находившейся на посту и занимавшей вынужденно прагматичную точку зрения.

Фотоотчет