• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Текст доклада о "взаимосвязи материального и смыслового в иконическом опыте".

10 февраля в Томске доцент отделения культурологии И. Инишев выступил с докладом на Теоретическом семинаре кафедры истории философии и логики ТГУ. Тема выступления: "Взаимосвязь материального и смыслового в иконическом опыте".

Илья Инишев

 

Взаимосвязь материального и смыслового в иконическом опыте

 

Аннотация: Образы во многих отношениях представляют собой гибридные объекты. Они - вещи, которые, будучи включенными в предметные контексты видимого мира, сами способны сделать некоторый мир видимым. Как визуальные объекты они воспринимаются. Однако восприятие их больше напоминает разворачивающийся во времени процесс чтения, нежели моментальное зрительное постижение. Они материальны и вместе с тем перенасыщены смыслом. Эта «гибридность» образа служит мотивом для постановки ряда вопросов, касающихся взаимосвязи семантических и несемантических элементов не только иконического, но и вербального «символа». 

 

1. Почему об образах и почему сегодня?

 

«Дискурс об образах» стал заметной частью современных философских (и не только философских) исследований за последние два десятилетия. Это связано, во-первых, с прогрессирующей имагинизацией современной социальной сферы. А, во-вторых, с признанием существенной роли образов (от фотографии до диаграмм) в производстве и трансляции знания. Кроме того, обращение к проблематике образности ― одно из следствий «лингвистического поворота». Но если для одних это обращение представляет собой последовательное развитие логики самого этого «поворота», то для других ― оно происходит ему вопреки. Другими словами, речь идет о роли образов в эпистемологии и теории значения.

Эти два класса мотивов можно условно обозначить как внутренние и внешние.

Иногда они рассматриваются как взаимосвязанные. Так, Томас Митчелл в своей программной статье «The Pictorial Turn» рассматривает антипикториализм Витгенштейна и Рорти как косвенное признание «иконического поворота» в философии и культуре.

Зачастую аффективный характер реакции на проблематику образа/образности свидетельствует о наличии нетеоретических мотивов вопроса о природе иконического значения. Не в последнюю очередь с этим связано то обстоятельство, что спектр современных трактовок образа крайне широк: от представления об образе как символе (инструментальном объекте), до понимания образа в направлении идеи субъекта социального действия.

 

2. Проблематика образа: этапы, подходы

 

Мы обсуждаем проблематику образа в перспективе теории значения. Рассмотрение проблематики образа в горизонте философии языка способствует ― помимо прочего ― более четкому разграничению интеллектуальных культур, которые по уже сложившейся традиции именуются «лингвистическим» и «иконическим поворотом».

Логика развития проблематики образа может быть представлена в виде следующей формулы: от объекта к процессу и обратно. Или: от репрезентации, к референции и далее ― к специфической материальности образа. Эту логику можно выразить и так: перевод проблематики образа из вертикального в горизонтальное измерение. Вертикальное измерение ― измерение референции (план отношений между образом и изображаемым/воображаемым). Горизонтальное измерение ― измерение самой иконической плоскости (план отношений между элементами изображения). Кроме того, различию этих двух измерений соответствует различие двух установок (позиций субъекта). Вертикальному измерению отвечает объективирующая установка теоретизирующего наблюдателя. Горизонтальному ― установка субъекта иконического опыта, характеризующаяся различными степенями «вовлеченности» во внутреннюю динамику иконической плоскости.

Современные теоретические модели образа разрабатывались в семиотике, что объясняется характерной для любой семиотической концепции ориентацией на артефакт. Несмотря на то, что понятие «иконического знака» было предложено Ч.С Пирсом, его модель образа сохраняет отчетливые следы прежнего ― «миметического» ― понимания образа. Как ни странно, но модель знака, предложенная де Соссюром (которая как известно ориентирована исключительно на язык), кажется более продуктивной для теории образа ввиду ее «нереференциального» характера. Другими словами, как нам представляется, дифференциализм де Соссюра предоставляет более интересные возможности для разработки адекватной теории образа, нежели референциализм Пирса.

Критика миметической (референциалистской) модели образа ― базовая предпосылка «иконического поворота».

Важный вклад в перевод иконического дискурса из вертикальной плоскости в горизонтальную внес Нельсон Гудмен. Гудмен наделяет приоритетом синтаксические отношения между элементами иконической плоскости над семантическими (т.е. «трансцендирующими» иконическую плоскость) отношениями между иконическим знаком и его референтом. Этот приоритет синтаксиса над семантикой составляет ключевую предпосылку для «открытия» материального измерения «иконического знака».

 

3.  Модель образа/образности

 

Перспективу, которая нам представляется наиболее продуктивной для разработки проблематики образа, можно было бы охарактеризовать как «предметную». Параметры «образного» задаются в ориентации на структурные особенности иконической плоскости. Ни нормативные контексты (присвоение некоторому объекту предиката «эстетический» или «художественный), ни специфическая «топология» (расположение в области воображаемого, «ментального») не способны  служить основанием для ответа на вопрос, имеем ли мы в каждом конкретном случае дело с образом или все-таки с чем-то другим? Другими словами, образ не определяется ни из горизонта психологии, ни из горизонта теории искусства. Модель, на которую мы ориентируемся в нижеследующем: двухмерное материальное изображение (картина, фотография, цифровое изображение). Одно из наиболее важных дидактических преимуществ этой модели ― ее экстернальность. Образы этого рода всегда «вовне».

Кроме того, ориентация на эту модель позволит обнаружить базовые характеристики образности «как таковой»: все прочие типы образов представляют собой либо производные от двухмерного изображения, либо образования, структурно изоморфные ему.

 

4.  Семантическое значение материальности

 

Вернемся к Гудмену. Предлагаемый Гудменом синтаксический анализ образа ― при всей его продуктивности ― основывается на ряде предпосылок, которые не попадают в поле зрения Гудмена. Основная из них: факт иконической плоскости. Специфика иконической плоскости ― в возможности синтаксических (смысловых) отношений между материальными элементами, которые не просто входят в ее состав, но составляют основание ее зримости. В отличие от них лингвистические символы лишь заполняют готовую поверхность. Ключевым моментом, с нашей точки зрения, в этом пункте является различение физической поверхности и иконической плоскости. Но прежде чем разъяснить это различение представим структуру экстернального образа.

Если ориентироваться на предложенную модель образа, можно дифференцировать три относительно автономных слоя, которые выполняют различные функции.

Первый из них (tabula) представляет собой физическую основу, «носитель» образа. Образцы этого слоя: холст, фотобумага, экран монитора. Строго говоря, это слой носит внеобразный характер. Он не участвует в иконическом опыте. Конкретное его  воплощение случайно по отношению к конкретной иконической плоскости. Восприятие этого слоя подчиняется общим условиям восприятия всех прочих материальных объектов. Способы обращения с ним, по сути, те же самые, что и способы обращения с окружающими нас вещами (определенные ограничения на формы обращения с ним, естественно, накладывает его статус «носителя» образа). Поскольку этот слой не принимает непосредственного участия в формировании иконической плоскости, его можно охарактеризовать не только как внеобразный, но и как внесемантический. На справедливость этой характеристики указывает, например, то, что этот слой образа ни при каких условиях не может стать предметом синтаксического анализа.

Второй слой (pictura) ― это материальные иконические элементы. Пример: мазки масляной краской, графические элементы (точки, линии), пиксели. Этот слой принимает непосредственное участие в восприятии/перцептивном формировании образа. В отличие от первого слоя (tabula), он (pictura) непременно попадает в поле зрения субъекта иконического опыта. Он как раз то, на что этот «субъект» смотрит. Однако не то, что этот «субъект» видит. Это лишь по видимости парадоксальное утверждение призвано подчеркнуть специфический ― транспарентный ― характер материальности этого слоя. Впрочем транспарентность ― не вполне точный термин. Иконически ориентированный взгляд не столько проходить сквозь материю этого слоя, сколько ее трансформирует. Будучи трансформированной иконическим опытом, материальность pictura входит в состав другого слоя: imago, одновременно составляя условие его зримости.

Imago ― это образ в собственном смысле слова. Его отличительная черта ― чистая (если угодно, концентрированная) явленность, максимум зримости. В этом отношении образ как imago оказывается чем-то, расположенным на границе между объектом и событием. И в этом также находит свое выражение структурная особенность образа, которую можно было бы назвать гибридностью.

Трем «онтологическим» слоям образного отвечает различие в «семантическом» статусе соответствующего им типа материальности. В аспекте «tabula» образ представляет собой материальный объект. Его материальность носит внесемантический характер, который находит свое выражение в необходимости дополнительной вербальной артикуляции, только и позволяющей конкретизировать (индивидуализировать, позиционировать) этот аспект. В аспекте «pictura» образ представляет собой знак: плотную синтаксическую связь иконических элементов. Этому аспекту (как и любому знаку) соответствует досемантическая (или пресемантическая) материальность. В отличие от материальности физического объекта она требует не осмысления извне, а вовлечения в процесс смыслоформирования, или семиозис. Материальность, характерная для imago, имеет семантический характер. Она полностью интегрируется в процесс самообнаружения образа, в процесс визуализации. Предметный (смысловой) и зрительный (материальный) аспекты в этом случае полностью совпадают.

 

5.  Физическая поверхность / иконическая плоскость

 

Вернемся к важному для нашей проблематики (соотношение смыслового и материального в иконическом опыте) различению физической поверхности и иконической плоскости. Это различение, будучи эмпирическим, имеет нормативный характер. Оно задает задает систему координат, в рамках которой может быть проведено различие между иконической и физической материальностью.

Физическая поверхность характеризуется принципиальной множественностью. Любая поверхность ограничивается другой поверхностью. Сосредоточение на какой-то одной физической поверхности всегда возможно только на основании предыдущего восприятия других ― смежных ― поверхностей (которые присутствуют в восприятии отдельной поверхности в качестве необходимого предела). Опыт физических поверхностей дискретен, что (очевидно) составляет основание континуальности опыта физических предметов. Иконическая плоскость (что следует из самого термина) принципиально единична, сингулярна. Она не имеет физических границ (если не путать ее с физической поверхностью, составляющей коррелят перцептивной установки в контексте повседневного опыта). Будучи феноменальной (то есть зримой, экстернальной), она не принадлежит взаимосвязям физического мира. Она, по выражению Ж.-Л. Нанси, представляет собой «дистинктное», или, по выражению Х.-Г. Гадамера, «абсолютное». Ввиду своих «объективных» характеристик иконическая плоскость вполне может быть рассмотрена как представительство «идеального» в «реальном», как «внутримировая трансценденция».

 

6.  Симультанность

 

Восприятие иконической плоскости подчиняется особым условиям: все элементы иконической плоскости (pictura) должны быть восприняты одновременно. Это ― базовая предпосылка для возникновения иконического опыта в собственном смысле: для восприятия imago. Лишь благодаря симультанности восприятия иконических элементов, метрические (каузальные) отношения между ними трансформируются в грамматические (смысловые). Грамматические, или смысловые отношения ― в отличие от метрических ― не организуют заданные элементы, а только и делают их зримыми в составе imago. В отличие от pictura, imago ― не иконический объект, а своего рода иконическое событие, в рамках которого материальное и смысловое составляют несамостоятельные аспекты зримого, различимые только аналитически.

 

7. Презентация/репрезентация; иконическое/художественное

 

Невозможно воспринять «содержание» imago, не восприняв самого образа. Смысловое «что» и материальное «как» здесь неразличимы. Иконическая репрезентация возможна только как презентация самого иконического. Однако это справедливо не для всех образов, а только для тех, которые можно отнести к так называемым «сильным» образам (Готфрид Бём). Тем самым плотность связи между презентацией и репрезентацией выполняет и нормативную функцию. Чем более она плотная, тем выше вероятность того, что  мы имеем дело с образом, который может быть квалифицирован как «произведение искусства». Следуя Гудмену, мы рассматриваем наличие этого формального структурного признака как «симптом» художественного; как необходимое, но недостаточное условие. Однако в отличие от Гудмена в качестве симптома образа «как такового» мы рассматриваем не «семантическую плотность», а неразличение смыслового и материального, явления и явившегося.

 

8. Позиция субъекта: интранзитивность

 

Специфика иконической плоскости находит свое отражение и на стороне восприятия, «субъекта» иконического опыта. Симультанизация, составляющая базовую предпосылку возникновения образа («иконизации») производит двойной эффект. С одной стороны, она трансформирует физическую поверхность в иконическую плоскость (которая, в отличие от математической, зрима). С другой стороны, она трансформирует последовательность перцептивных актов субъекта (в качестве которой весьма схематично может быть представлен наш повседневный опыт) в присутствие. Наше повседневное восприятие встроено в прагматические контексты и носит переходный, транзитивный характер. Как правило, отдельное восприятие в повседневном прагматически ориентированном опыте не имеет самостоятельного значения. Оно осуществляется не ради него самого, а ради достижения целей, находящихся за его пределами. В темпоральном аспекте для него характерна последовательность. В горизонте этой последовательности, ритмизированной безличными практическими задачами, и артикулируется наше самосознание как членов сообщества.

Восприятие иконической плоскости, напротив, осуществляется ради него самого. Оно длится, оставаясь внутри этой плоскости, «сканируя» ее (Вилем Флюссер). При этом интенсифицируется не только предметное содержание опыта, но и самосознание субъекта этого опыта, его модус присутствия. Таким образом, иконический опыт вообще и позиция субъекта этого опыта в частности характеризуется интранзитивностью. Подобно тому, как в своем «объектном» аспекте иконическое восприятие не переходит с одной поверхности на другую, так и в «субъектном» аспекте оно не представляет собой череду дискретных «переживаний». Иконический опыт ― это  не ощущение, а пространство присутствия. В этом опыте перформативно (не в рефлексии о нем, а в самом его исполнении) «снимается» противопоставление субъекта и объекта опыта. Образ не столько воспринимают, сколько, по выражению Гадамера, пребывают при нем. 

 

9. Онтология образа: медиальность

 

«Гибридный» характер образа (его «колебания» между существованием и не-существованием, между вещностью и фиктивностью, между предметным и пространственным характером), его многослойность, а также интранзитивность его восприятия требуют для своего осмысления адекватной модели. Эта модель должна выражать как многоуровневость, так и холистичность иконического опыта.

В качестве такой модели, как нам представляется, способен выступить «медиум», причем в обеих своих ипостасях: как понятие и как феномен.

Мы различаем три понятия/феномена медиальности:

-   медиум-носитель

-   медиум-посредник

-   медиум-среда

Им отвечает различение трех слоев браза, которым, в свою очередь, соответствует различение трех типов материальности.

В итоге, соотношение структурных элементов образа в свете идеи медиальности можно наглядно представить в виде таблицы:

                  образность

                  медиальность

                  материальность (визуальная характеристика)

tabula

носитель

объект (непрозрачность)

pictura

посредник

знак (полупрозрачность)

imago

среда

образ/текст (свет)

 

 

Медиальность, с одной стороны, составляет «онтологическую» предпосылку иконического опыта, причем во всех трех «ипостасях» образного. С другой стороны, она образует нормативный горизонт «иконологии»: теоретической рефлексии об образах. Чем ближе «медиальность» конкретного изображения к показателю «среда», тем больше у нас оснований предполагать, что мы имеем дело с образом в собственном смысле этого слова, т.е. с «сильным» образом. Тем самым вместо содержательного и топологического критерия «образности» здесь предлагается структурный.

Еще одно важное следствие, проистекающее из предлагаемого расширения понятия материального и его связи с понятием и феноменом медиальности, ― динамическая, или «либеральная» (нефизикалистская) трактовка действительного. Основанием для подобного утверждения, как нам кажется, способно послужить то обстоятельство, что различные типы материальности (от внеиконической до радикально иконической) имеют как минимум одну общую основную черту: все они экстернальны, т.е. принадлежат «внешнему» миру. Из чего, конечно, не следует, что они единообразно «коммуницируют» с ним. Спектр форм этой «коммуникации» крайне широк: от простой принадлежности к миру до усиления зримости самого мира.

 

10. Теория образа: между методической рефлексией и спонтанным событием

 

Личностные черты, которые мы обнаруживаем у образов (прежде всего, «сильных»), связаны с их структурными особенностями, с характерным для них способом взаимосвязи материального и смыслового. В итоге, вследствие этой структурной характерной черты, образы способны «функционировать» не только в качестве символов: произвольных транспортеров нематериального смысла, но и в качестве генеративной среды. В этой среде, специфичным для нее способом, формируется смысл. При этом генеративная среда (пространство формирования) остается и коммуникативной средой (пространством трансляции). В качестве этой двоякой среды и выступает иконическая плоскость.

Как относительно автономная инстанция смыслопорождения образ ― это скорее субъект (или квази-субъект), чем объект социального действия.

Очевидно, это обстоятельство не может не сказаться на теории образа. В этом отношении весьма примечательно, что два таких разных автора, как Митчелл и Гадамер едва ли не в один голос говорят об образе не как об объекте, а как субъекте высказывания. При этом оба прибегают к одной и той же формулировке: задача теории ― «позволить образу говорить от себя самого».

Образ (во всяком случае, «сильный») не поддается полной конвертации в теоретический, а, следовательно, вербальный дискурс. Универсально-теоретический и индивидуально-практический интересы в этой сфере зачастую переплетаются вплоть до полной неразличимости.

Иные образы требуют особого обхождения, в связи с чем Томас Митчелл говорит о «деликатной критической практике, которая ударяет по образам с силой, которой достаточно, чтобы заставить их резонировать, но не разрушить их».